До того как имя Кассиана Андора стало легендой, он был просто человеком, вынужденным делать трудный выбор. В те ранние дни, когда Империя только укрепляла свою хватку, а организованного Сопротивления ещё не существовало, его путь был одиноким. Он не искал славы. Каждая операция, каждый рискованный шаг диктовались суровой необходимостью и личной местью, которая медленно перерастала во что-то большее.
Его мир состоял из тёмных переулков заброшенных портовых миров, шёпота информаторов в переполненных кантинах и постоянного, изматывающего страха быть обнаруженным. Он действовал в тени, добывая обрывки данных — маршруты конвоев, схемы охраны, списки политических заключённых. Это была кропотливая, неблагодарная работа, где ошибка означала не просто провал, а смерть.
Именно в этой серой зоне, между личным выживанием и зарождающейся идеей общего дела, и формировался его характер. Он видел, как обычные люди, вроде него самого, начинали находить в себе смелость для маленьких актов неповиновения. Иногда это был механик, "забывший" заправить истребитель ТИЭ. Иногда — клерк, "потерявший" накладную на оружие. Эти разрозненные искры недовольства ещё не были пламенем, но они указывали путь.
Кассиан научился доверять не лозунгам, а действиям. Он объединялся с такими же, как он, одиночками: контрабандистами, готовыми рисковать ради кредитов, бывшими солдатами, разочаровавшимися в Империи, учёными, чьи открытия использовались для порабощения. Каждая миссия была уроком. Планы рушились, союзники предавали, а цена успеха часто измерялась потерями. Но с каждым добытым чипом данных, с каждым спасённым из-под ареста человеком, его личная война незаметно превращалась в часть чего-то грандиозного.
Это было время, когда героями становились не по приказу, а по зову совести. Когда будущий костяк Альянса Повстанцев закалялся не в громких битвах, а в тихой, упорной борьбе за каждый клочок свободы. Андор был одним из тех, кто закладывал этот фундамент — кирпичик за кирпичиком, миссия за миссией, в годы, предшествовавшие надежде.