Чак стал замечать неладное. Окружающая реальность медленно, но верно теряла привычные очертания. Предметы теряли чёткость, звуки — ясность, будто сама ткань мира начала ветшать. И повсюду — на облупившейся стене, в случайной строке утренних новостей, в узоре трещин на асфальте — возникали странные знаки. Слова. Все они выражали одну простую мысль: «Спасибо, Чак».
Кто он такой, этот самый Чак? Почему внезапно судьба всего, что он знал, оказалась завязана на нём одном? Ответ оказался не в громких подвигах или особой силе. Он крылся в тишине его обычных дней. В тех незаметных для других моментах, где таились и тихая радость, и глухая боль, и маленькие, личные озарения. Именно эта смесь — простая, человеческая, невероятная в своей обыденности — и стала тем ключом, что вдруг оказался вставлен в скрипучий замок мироздания.