**1960-е, Ленинград.** Анна узнала о неверности мужа, найдя в кармане его пиджака чужую заколку. Мир сузился до размеров коммунальной кухни, где она каждый день варила борщ и притворялась, что всё в порядке. Развод был позором, а работа — клеймом «брошенки». Она молча сшила подол оторванной шторы и решила остаться — не из любви, а ради тихой, предсказуемой жизни, где её статус жены инженера хоть что-то значил. Её месть была в безупречном порядке дома и в ледяном молчании по ночам.
**1980-е, Москва.** Светлана, жена партийного функционера, получила анонимный звонок. «Ваш супруг в «Интуристе» с переводчицей». Она не плакала. Надела лучшее пальто из ГДР, навела резкость в «Лейке» и запечатлела их у выхода. В её кругу скандал был оружием, но развод — поражением. Фотографии легли в сейф, а вечером она устроила приём, сверкая улыбкой и новым чехословацким сервизом. Его карьера теперь зависела от её молчания. Она купила себе машину и научилась водить, глядя прямо перед собой.
**Конец 2010-х, Петербург.** Кира, корпоративный юрист, увидела в мессенджере мужа всплывающее уведомление с сердечком. Она не стала рыться в телефоне. Заказала отчёт частного детектива вместе с кофе. Получив файлы, провела анализ рисков: совместная ипотека, общие инвестиции, репутация. Разговор начался не со слёз, а с открытого ноутбука и таблицы с вариантами раздела имущества. Она не кричала о предательстве — она обсуждала график выплат и порядок общения с детьми. Её боль была упакована в пункты соглашения. Свобода стоила половины активов, но она уже скачала приложение для поиска билетов в Токио.