Доктор Джимми всегда придерживался строгих профессиональных рамок. Но после того, как в его жизни случилось несчастье, что-то внутри надломилось. Теперь, слушая очередного пациента, он больше не мог заставлять себя кивать и поддакивать. Вместо этого он начал говорить прямо, без прикрас, выдавая вслух те мысли, которые раньше тщательно фильтровал.
Его слова были резкими, порой жестокими. Однако странным образом эта неприкрытая правда, как удар хлыста, заставляла людей просыпаться. Одни, ошарашенные, уходили, хлопнув дверью. Другие же, впервые столкнувшись с отражением своих иллюзий, начинали медленно, болезненно меняться.
Сам Джимми, наблюдая за последствиями своих слов, тоже чувствовал перемены. Его собственная жизнь, застывшая в скорби, понемногу приходила в движение. Грубая откровенность, ставшая его новой терапией, лечила не только пациентов, но и его самого, выводя из оцепенения и заставляя снова чувствовать — пусть даже через боль.